В статье анализируется социальное и экономическое поведение колхозного крестьянства в годы Великой Отечественной войны. В условиях усиления мобилизационного натиска императив выживания по-прежнему определял крестьянское отношение к труду, хозяйствованию, своему ближайшему окружению и вышестоящей власти. Положение колхозов было дифференцированным: их экономика зависела от степени обеспеченности облагаемых натуральными налогами земельных площадей рабочей силой. Отсюда существенные различия в условиях хозяйственной деятельности. В соответствии с этим варьировалось отношение крестьянства к колхозному труду. В наименее благоприятных обстоятельствах участие в артельных работах не сулило крестьянину ничего, кроме сверхинтенсивного труда без достаточной для выживания компенсации. Хотя в целом поведение крестьян можно считать адаптивным, невыносимые условия в экономически бесперспективных колхозах вынуждали их прибегать к практикам пассивного сопротивления (от некачественного и несвоевременного выполнения работ до прямых противозаконных действий). Границы терпимости по отношению к крестьянскому неповиновению на протяжении 1930-1940-х годов не были стабильными, однако сужению пределов дозволенного в условиях войны мешало слабое надзорное присутствие власти в сельской местности. В самой же крестьянской среде противозаконные действия получали моральное оправдание и зачастую помогали защитить себя от угрозы голода. Упорство, с которым крестьянство нарушало границы законности, значительно сокращало возможности власти контролировать колхозную экономику.
The article considers the social-economic behavior of the collective-farm peasantry during the Great Patriotic War. Under the strengthening mobilization pressure, the imperative of survival still determined the peasant attitude to work, economy, close social circle and higher authorities. The situation in collective farms differed, since their economy depended on the labor supply of lands as subject to taxes in kind, which determined differences in the peasant attitude to work on the collective farm. In the most unfavorable circumstances, participation in the artel work promised the peasant nothing else than super-intensive work without sufficient payment. Although peasants’ behavior could be considered adaptive in general, unbearable conditions in economically unpromising collective farms forced peasants to practice passive resistance (from poor work and missing deadlines to illegal actions). The limits of tolerance towards peasant disobedience kept changing in the 1930s - 1940s; however, their weak supervision in the countryside did not allow the authorities to further reduce these limits during the war. The peasant community morally justified illegal actions as often helping to save themselves from hunger. The persistent peasant violations of the boundaries of legality greatly reduced the authorities’ ability to control the collective farm economy.
Полнотекстовая версия статьи готовится к публикации.