В статье рассматривается явление протеста как форма жизнедеятельности крестьян в докапиталистических классовых обществах, не находящая адекватного истолкования в популярных подходах, где делается упор на антагонистичной природе этих обществ и игнорируются возможности сбалансирования противоречий в контексте социального взаимодействия субъектов и где, абсолютизируя фактор жестокой эксплуатации крестьян, оставляют без внимания эффективность и значимость их сопротивления. Особенность явления крестьянского протеста обуславливается природой крестьянства как социальной общности, находящейся в отношениях автономности и зависимости от макросоциальной среды («часть-общество, часть-культура», по формулировке А. Кребера-Р. Редфилда). Совмещение отношений автономности-зависимости уходит корнями в глубокую древность, отчетливо проявляясь уже в мировосприятии земледельческих социумов первобытности. Антропологи обращают внимание на магические связи с могущественными внешними силами, благосклонность которых достигается пожертвованием определенной части производимого крестьянами продукта. Мифологема своеобразного баланса услуг по древнейшему принципу do ut des сохраняется в патриархальном мировосприятии в классовых обществах, притом что сам баланс поддерживается повседневными видами сопротивления крестьян чрезмерному изъятию своего продукта, как и отпором грубым притеснениям личного характера. Такое сопротивление, концептуализованное Дж. Скоттом в понятии «оружие слабых», подразумевало саботирование господских распоряжений, их несвоевременное и ненадлежащее исполнение, утаивание вещей или попустительство порче хозяйского имущества. Открытое выступление, бунт в таком контексте означал исчерпание потенциала ненасильственного сопротивления. Участники добивались восстановления справедливого, с их точки зрения, порядка в отношениях с господами, прибегая к крайним видам неповиновения: от распашки господской земли и порубки леса до прямых проявлений вандализма и мародерства, включая расхищение господского имущества, поджог усадеб, издевательство или даже убийство господ и тех, кто в глазах крестьян представлял ненавистный им порядок. Высшие формы традиционного социального протеста, именуемые крестьянскими войнами, оборачивались опустошением целых областей и многочисленными человеческими жертвами. Притом, оставаясь во власти традиционного мировосприятия, в своем стремлении к замене утратившего в их глазах легитимность правителя крестьяне не добивались упразднения социальной иерархии. Во главе угла оставалось восстановление автономности общинных порядков и прав хозяйствования на земле. Крестьянская революционность возникает с разрушением традиционного мировосприятия, которое подрывалось внедрением извне эгалитаристских, социалистических, анархистских идеологем.
The article considers peasant protests as a form of the peasantry’s life activity in pre-capitalist class societies, which is not adequately interpreted in popular approaches that emphasize the antagonistic nature of such societies, ignore the possibilities of non-antagonistic interaction of social subjects, absolutize the factor of cruel exploitation of peasants, ignoring the certain success of their resistance. Features of peasant protest are determined by the nature of the peasantry as a social community both autonomous and dependent on macro-social environment (‘part-society, part-culture’, according to A. Kreber, R. Redfield). The combination of autonomy and dependence developed in ancient times as a part of the worldview of primitive agricultural societies. Anthropologists consider the so-called gift-exchange relations of such societies with powerful external forces, whose favor was achieved in exchange for a certain part of peasant produce. The mythologeme of a peculiar balance of services according to the ancient principle of do ut des was preserved by the so-called patriarchal worldview in class societies, while the balance was maintained by the everyday peasant resistance to the excessive seizure of their produce and to the gross personal oppression. Such resistance, conceptualized by J. Scott as ‘weapons of the weak’, implied sabotage of landlords’ orders, their untimely or improper execution, theft or damage of masters’ property. An open fight or rebellion meant the exhaustion of the potential for nonviolent resistance. Protesters sought to restore what they considered to be a just order with extreme forms of disobedience: from plowing masters’ land and cutting down forests to direct vandalism and looting, including plundering masters’ property, setting fire to homesteads, mocking or even killing masters and those representing for peasants the order they hated. The highest form of traditional social protest - peasant wars - led to devastation of entire regions and numerous casualties. However, given the power of their traditional worldview, peasants wanted to replace the ruler who had lost legitimacy but not to destroy social hierarchy - in order to restore the autonomy of the communal order and the rights to manage land. Peasant revolutionary ideas were the result of the destruction of the traditional worldview which was undermined by the introduction of egalitarian, socialist, and anarchist ideologemes ‘from outside’.
Полнотекстовая версия статьи готовится к публикации.