Автор показывает, как в ближайших пригородах Улан-Удэ, бурно разросшихся в 2000-2010-е гг. за счет индивидуальной усадебной застройки (в т.ч. в форме ДНТ2), изначально не обеспеченной в большинстве случаев базовой инженерно-бытовой и социальной инфраструктурой, местными жителями формировалось и отстаивалось «право на город»: комфортную среду проживания в пригородных жилых районах, равный доступ к городским общественным благам и пр. Борьба за это право включала в себя социальную и политическую мобилизацию населения, осознание и принятие жителями личной ответственности за развитие своих территорий, в том числе в рамках территориального общественного самоуправления (ТОС), получившего широкое развитие в Бурятии в 2010-е гг. Эта борьба, однако, не была повсеместной, всеохватывающей, постоянной и устойчивой, равно как и сами местные сообщества (населенные пункты, отдельные ДНТ, ТОСы) все еще остаются в основном разобщенными (как минимум по отношению друг к другу), консолидируются лишь в «моменты» решения общих проблем. Случай Улан-Удэ и его пригородов в целом указывает на ситуативную природу городского гражданства, сохраняющуюся фрагментарность городских и пригородных сообществ в их, казалось бы, общей борьбе за адекватное качество городской/пригородной среды, равный доступ к общественным благам и ресурсам города. Исследование указывает и на разнообразие моральных логик в обосновании «права на город», которые могут прямо противоречить друг другу, учитывая, что идеалы, заложенные в этом праве, часто попросту не осознаются рядовыми жителями. Исследование опирается на опыт включенного наблюдения автора (с 2011 г. по н.в.), серию глубинных интервью с лидерами и активистами ТОС и ДНТ пригородных поселений Улан-Удэ, записанную в 2021 г. - январе 2024 г., материалы фокус-группы по проблематике исследования (январь 2024 г.) и анализ публикаций в СМИ.
The author shows how local residents of the closest suburbs of Ulan-Ude (which grew rapidly in the 2000s - 2010s due to detached houses construction, including dacha non-commercial partnerships (DNP) without basic engineering, housing and social infrastructure) defended their “right to the city” (comfortable environment in suburban residential areas, equal access to urban public goods, etc.). The struggle for this right implied social-political mobilization, awareness and acceptance of personal responsibility for the development of territories, including in the form of territorial public self-government (TPS) that widely developed in Buryatia in the 2010s. However, this struggle was not widespread, all-encompassing, constant and sustainable as local suburban communities remained disunited and united only to solve common problems. The case of Ulan-Ude and its suburbs shows the situational nature of urban citizenship and the continuing fragmentation of urban and suburban communities in their seemingly common strive for the adequate quality of the urban/suburban environment, equal access to public goods and urban resources. The article shows a variety of argumentations for the “right to the city’, which may directly contradict each other, since the ideals embodied in this right often are not perceived by ‘ordinary’ residents. The study is based on the author’s participant observations (from 2011), in-depth interviews with leaders and activists of TPS and DNP in the suburban settlements of Ulan-Ude (2021- 2024), a focus group (January 2024) and media publications.
Полнотекстовая версия статьи готовится к публикации.